Caleb Benenoch Womens Jersey  БрайлЛенд - Побег из орды княжича (продолжение)
  •  
  •  
  •  
109
Кто ходит в гости 

От Главного редактора

109
Конкурсы наших партнеров
109
sekrety shkolnogo rancha
109
Земля наш дом
109
zolotoe solnishko2017
Вы здесь: Главная

Побег из орды княжича (продолжение)

Автор  Опубликовано в Рассказы и повести для 10-14 лет Четверг, 22 Февраль 2018 14:38
ПРОДОЛЖЕНИЕ.
 
ИВАШКУ ПОСЕТИЛО УНЫНИЕ
 
Заяицкие просторы пугали Ивашку своей обширностью, безлесьем и дикостью. Их поселили в большом ауле, близ озера.
Юрты князей раскидали в разные стороны.
Князя Василия разместили едва ли не в центре, чтобы глаз на него ложился всякий раз. Задумался Ивашка. В Сарае тайные люди великого князя ходили купцами с караванами, торговали на базарах. Часто прибывали посланники Дмитрия Ивановича то с данью, то с делами по жизнеустройству. Весть подать было кому. Теперь отброшенные на восток на десяток дней пути конного вершника, как о себе замолвить? Когда подвернётся удобный случай к побегу? Через такие пространства с голодным желудком не пройдёшь, а кто накормит, кто подсобит в пути, харчей припасёт? Прежние утайки на Волге, Дону, о которых оговаривали с Дмитрием Ивановичем так и остались. Сидят там люди ждут, бдят. До тех мест добраться – пуд соли съесть. Искать руку надо теперь среди погонщиков, серебром задабривая, да посулами о хорошей казне после дела.
 
Но боязно с местными связываться. Уж, больно ненадежные люди, падкие на серебро. Выболтать могут тайну, а то и продать подороже.
Надежа все-таки есть. Успел во время сборов предупредить своего человека в Сарае о переселении Василия и остальных сыновей великих князей – Василия Кирдяпы нижегородского, Александра тверского, Родослава рязанского. Ушла весть в Москву, сомнений нет, но когда ответная придёт? Несколько лун минет. Придётся терпеливо ждать и готовить княжича к дальнему пешему переходу.
– Почему же пешком?– недоумевал Василий, не уж-то на лошадей у тебя серебра не сыщется?
– Серебро есть, казна не оскудела. Однако всадник за версту виден в чистом поле, а пеший не так приметен. В любою минуту может схорониться от зоркого глаза. Потому-то долгому бегу тебя обучаю.
– Я на ногу лёгок.
– Не спорю, резвый. Пойдём звериными тропами, только орёл сможет нас увидеть. А где и в бег придётся удариться. Сможешь ли ты покрыть зараз двадцать вёрст? Нет. Ноги подкосятся, упадёшь с хрипами в груди, как лошадь загнанная. Будем много бегать, Вася, вместе, учиться выносливости. Она нам жизни спасёт.
– Я не против, только какой прок в юрте упражняться, на месте толочься, как ты велишь. Этак, я могу полдня протрястись. Надо в степь, а нас от юрт на шаг не отпускают.
– Исхитримся. Мурзу Баршу задобрим, на охоту будем проситься, в озере покупаться,– Ивашка вынул деревянные сабли из сундука, бросил одну княжичу.
Тот ловко её поймал и начался урок фехтования. Василий не умело, но азартно отражал удары Ивашки. Наставник терпеливо показывал приёмы боя.
– Рука у тебя слаба. Возьмёшь в руки настоящую саблю, вовсе быстро сникнешь. Тяжести надобно поднимать, мышцы накачивать. Нападай теперь ты. Василий стал теснить Ивашку, тот умело отбивал удары. На шум в юрту заглянул стражник. Ивашка предусмотрел такой поворот. Прямой вход был прикрыт плетёным из ивы щитом, и свет с улицы падал на правую сторону юрты, давая возможность заметить подглядку и побросать сабли на пол, изобразить какое-нибудь баловство. Разгоряченные схваткой, княжич с Ивашкой так и поступили. Василий прыгнул на дядьку, показывая борьбу. Нукер остановился у входа, сказал:
- Cын мурзы Ахмедка любит монгольскую борьбу и легко победит князя.
– Легко похваляться,– ответил Василий,– пусть вызовет меня на поединок.
– Я передам мурзе и Ахмедке,– ответил стражник, и получил от Ивашки серебряную монету.
– От скуки извёлся княжич, сделай милость, Рахим.
Стражник пообещал и вышел.
– При нём мы можем свободно драться,– сказал Василий.
– Поостережёмся, борьба одно дело, а обучение бою на саблях, стрельба из лука – совсем другое. Ненадежный они народ. Возьмёт да продаст нашу тайну мурзе. Хитрый и коварный народ. Сколько бед от него натерпелись. Хватит. И ты впредь никогда не бери за веру слова, а только дела. Тебе управлять Русью после отца, познавай здесь всю науку этого коварства, сам будь хитёр и осторожен. Иначе любая промашка большой кровью обольется. Приступим к бою. Защищайся!
 
СХВАТКА
 
Сын мурзы Ахмед был рослый и плечистый. По всему видно старше Василия на год. Он снисходительно улыбался своему противнику. На нём сапоги расшитые орнаментом, носки загнуты, на бедрах короткие атласные трусы с крепким поясом, за который противник может ухватиться, попробовать оторвать борца от земли и бросить на землю. На плечах короткая рубашка-распашонка из крепкой атласной ткани с открытой грудью. На пояснице туго затянутый широкий кушак.
Ахмед среди своих сверстников носил титул арслана – победителя в девяти турах.
Василий тоже одет в национальный монгольский борцовский костюм. У каждого борца свой секундант – засуул. На них красочные халаты, с остроконечной шляпой на голове. Судьи очень подвижны и зоркие. Победу присуждают тому, кто принудит соперника опереться о землю одновременно третьей частью тела.
Василий видел подобные схватки в Сарае на осеннем празднике Надым. Она ему не понравилась, слишком все упрощённо. Соперники могут, ухватив друг друга за руки, за пояс штанов ходить по кругу долго, упираясь голова в голову, подлавливая и делая неожиданный резкий рывок с целью повалить. Сделать это очень трудно, азарт к схватке пропадает. Ивашка тоже наблюдал борьбу. Что-то посоветовать княжечу не мог. Не знал тонкостей схватки. Единственное, борец должен быть силён физически.
У Василия силы пока слабые. Вот и нужны постоянные упражнения. Наставник надеялся получить поддержку сына мурзы, и открыто качать мышцы.
 
Василий выглядел менее внушительно. Зрители улюлюкали. Их собралось много на поляне за аулом. Окружили кольцом место схватки, одеты в легкие халаты и сапоги. За их спинами в котлах варилась конина и баранина, чтобы отпраздновать победу Ахмеда над русским княжичем.
Ивашка велел не обращать внимание на крики и продержаться хотя бы минуту.
Василий оказался цепким борцом. Ухватившись руками за пояс и приняв почти горизонтальную позу туловища, княжич беспрерывно двигался, сбивая противника с настроя на силовой приём. Даже сам пытался сдернуть соперника с устойчивой стойки. Ему удалось закружить Ахмеда, заставить балансировать на одной ноге, и коснуться рукой земли. На победу сил не хватило. Возглас одобрения вырвался у зрителей.
Схватка обещала быть жаркой. Всё же противник был сильнее и опытнее, изловчившись, принудил Василия упасть на колено. Победа была полная.
 
Ахмед возликовал, поднял правую руку, а княжич прошёл под ней, признавая своё поражение. Победитель исполнил танец орла. Раскинув руки по сторонам, он прошёлся, приплясывая по месту поединка.
– Приходи ко мне бороться,– пригласил Ахмед князя.– У меня нет достойного соперника. Ты будешь.
Василий принял приглашение. Через час вместе с дядькой Иваном он сидел на ковре перед достарханом, пил чай с козьим молоком и ел сыр. За трапезой договорились поохотиться на уток и гусей, которые гнездились в камышах и рогозе на дальнем конце озера. Покровительство достигнуто. Ивашка был очень доволен. Теперь можно обучить князя не только борьбе, но стрельбе из лука, плавать, драться на саблях, владеть копьём, упражняться в беге по буеракам.
 
На одной из охот Ахмед поведал Василию, что уходит с отрядом отборных нукеров родового аула в войско хана Тохтамыша. Повелитель собрался идти на хромого Тимура, чтобы защитить завоевания покорителя Вселенной в Тебризе.
Это известие подтвердилось оживлением в ауле, хлопотами в сборе отряда всадников с запасными лошадьми. Из разных сторон степи в аул прибывали всадники с косяками лошадей. Ивашке такое обилие говорило о многом: не безлюдная степь Заяицкая, много в ней стоянок скотоводов-кочевников. В побеге, если Бог даст, придётся остерегаться встречи с ними. Но можно и пользу извлечь …
Ахмед показал Василию трёх степных рысаков. Волос на них лоснился, что говорило о сытости жеребцов и кобылы. На таких скакунах выносливых и справных войско пойдёт быстрее ветра. Кроме верховых лошадей отряд получил косяк молодых жеребцов на убой.
– Пойду на трех рысаках,– хвалился Ахмед,– отец голова войска, я у него правая рука.
– Возьми меня с Ивашкой в поход,– попросился Василий.
– Нельзя, ты в воле самого хана. Только он может разрешить.
– Тогда прощай, Ахмед, ты хороший друг.
– Жди меня с победой, продолжим наши игры.
– Давай обменяемся кинжалами,– предложил княжич,– на память.
Рукоятки кинжалов и ножны были отделаны серебром с изображением головы волка у Ахмеда, и орла у Василия. Княжич не раз показывал Ахмеду, как он ловко мечет кинжал в цель с десяти саженей. Кинжалами обменялись с удовольствием.
 
ПРАВЕДНЫЙ ПУТЬ И НОЧЬЮ СВЕТЕЛ
 
У юрты Василия молодые стражники сменились на стариков, а число их уменьшилось до одного. Выпал час побега. На степь накатывалась осень. Подули северные ветры. Пожухли типчаковые травы, а ковыль ярче засеребрился на солнце, отливая спелыми метелками. Ивашка и Василий приободрились, выжидая удобную ночь, чтобы бесшумно и незримо исчезнуть из аула.
Волновала молчанка с Родины. Будут ли на переправах ожидать князя свои люди? И весть эта пришла от человека из нового каравана, что пришёл с Волги. Вестник показал тайный и неприметный знак великого князя Московского, передал поклон от него и сказал, что на Волге ниже Сарая в десяти верстах беглецов будут ждать люди с челном. Яик придётся перелазить самим без допомоги.
– И на том спасибо,– сказал Ивашка,– как сам-то Дмитрий Иванович здравствует?
– Недомогает великий князь. Беспокоят раны с поля Куликова, да пожёг Тохтамыша глубокой рваной бороздой в душе сидит. Ждёт своего наследника Дмитрий Донской,– человек сказал и удалился, растворился в ночи, словно его и не было.
– Пришла пора, князь Василий, применить в деле наши упражнения,– сказал Ивашка,– готов ли в путь далекий и опасный?
– Готов, волю батюшки выполню!
Снарядили два заплечных мешка с сухарями и сыром. На поясе кинжалы. Два лука со стрелами. Одна сабля на двоих. Нелёгка поклажа. Через несколько часов пути станет вдвое, втрое тяжелее. Пойдут, условились, тайно от всех своих. Не велено никого посвящать в побег.
Накануне княжич сказался больным, чтобы не выказывать его отсутствие хотя бы до утра, когда стражник проверяет, тут ли заложник. Ночь побега выдалась глухая, ветреная. В небе носились низкие косматые тучи, грозя пролиться холодным дождём – редкость в сухих Заяицких степях. Но Бог миловал, только редкие скупые капли падали на землю, создавая слабый шорох в травах
. В княжеской юрте они находились вдвоём. Тускло догорала одна свеча в подсвечнике над очагом, отбрасывая на округлые стены юрты, драпированные коврами, огромные тени неслышно собирающихся в поход людей.
– Кажется, взяли всё,– шепотом сказал Ивашка,– ничего не забыли?
– В дороге откроется,– ответил Вася.
–Ладно, князь, все уж спят, пора! Волнуешься?– спросил боярин, заметив в глазах у юноши тревожный блеск.
– Немного.
– Пойдём – успокоишься. Присядем на дорожку по старому русскому обычаю, помолчим наудачу.
Они присели каждый на свой заплечный мешок. Помолчали. Ничего не думалось. Уставили взоры на затухающую свечу. Это хорошо, всё погружается во мрак.
– С Богом!– внятно сказал боярин, подхватил мешок и первый нырнул в подкоп изнутри юрты, прикрытый ковром. За ним, не отставая, Вася. Вышли в нескольких саженях от нее с глухой стороны.
Неслышными тенями скользнули в степь просторную ковыльную. Покойно кругом, только свист ветра в озёрных камышах, да писк мышей-полёвок. Вышли на караванную тропу. Направление взято верное, не сбился Ивашка в кромешной темноте, без звёзд, без луны. Это ободрило, придало уверенности в успехе. Пошли ходко – то бегом, то широким шагом. Покрыли верст двадцать.
На рассвете оставили тропу, отклонились чуть влево с расчетом держаться невдалеке, с тем, чтобы в сумерках снова выйти на тропу. Днём рассчитывали отдохнуть в степной балке, если такая сыщется. Ходко шли днём. Шли до изнеможения. Слышали, как пот струйкой стекает меж лопаток. К полудню снова отклонились влево, пошли по бездорожью ковыльной нехоженой степью.
И вовремя: сзади над караванным шляхом взыграло облако пыли. Из последних сил ударились в спасительный бег, всё дальше удаляясь от тропы.
Впереди замаячила зеленью старица. Место опасное, у воды могут стоят скотоводы с отарами овец и косяками лошадей. Как некстати попался на пути этот оазис. Придётся давать солидный крюк, чтобы обойти старицу. Силы на исходе. Бессонная ночь, резвая ходьба и последующий бег потребовали передышки. Ещё, ещё немного в сторону, бежали пригибаясь, хотя видимой опасности на горизонте не было. Но поостеречься не грех: степь ровная, как трапезный стол.
Василий запалился первый. Ивашка подхватил его под руку. Тащит.
–Попадёт ложбинка, упадём, Васятка. Дыши глубже, легче будет,– хрипя горлом, говорил Ивашка.
Попалась не ложбинка, а старая барсучья рытвина. Ветром выдуло взрыхленную зверем землю, образовалась яма, поросшая редкой травой. Вот в нее то и свалились беглецы, чутко прислушиваясь к степным звукам.
Ивашка припал ухом к земле. Степь далеко разносит конский топот. Тихо, погоня укатилась по тропе к переправе.
Счастье Василия, что основное мужское население аула ушло на войну. Некому устроить широкую облаву на беглецов. Момент выждан, лучшего не сыщешь.
От быстрого и долгого бега Вася устал, горячая испарина вырывается из-под халата. Мешает теплый кафтан и тяжек он в беге. Юноша сбросил его с плеч, упал навзничь, выравнивая прерывистое дыхание. Пересохшее горло горит. Пот градом застилает глаза. Лицо осунулось, губы посинели, а в глазах острый победный блеск, мол, ушли-ушли, вот вам фигу, выкусите!
Он через силу широко улыбнулся боярину, тот в ответ тоже. Одобрительно потряс за плечо. Вася закрыл глаза, минуту лежал без движения, наслаждаясь первой удачей, глубоко вдыхая степной настоянный на травах воздух. Дыхание быстро выровнялось, он выглянул из ямы.
Глухо, слышно только легкие порывы ветра, да почти беззвучный шелест пожелтевших трав. Обзора почти никакого, всадника, если окажется в полуверсте, не увидишь.
– Как там наши остались? Что с ними будет?– спросил Вася.
– Будет так, как будет. Не казни себя. Все служат Дмитрию Ивановичу, Отечеству нашему. Пусть несут свой крест до конца.
–Кирдяпа утёк почти со всем двором. Мы – ты да я. Поди, отца Алексея и остальных не тронут. Они знать не знали.
– Отец Алексей догадывался, сразу сообразит. Сейчас молится за наше спасение. Но и он не владыка над тобой, не указ. С него спрос короткий.
– Могут спросить с пристрастием?
–Могут. Отдадут жизни за великие интересы святой Руси,– Ивашка потянулся за бурдюком с водой, вынул пробку, подал княжичу.– Остыл после запарки? Теперь глотни. Пожуём сухарей с сыром, ты спать налаживайся, а я вон на тот бугорок отползу, буду наблюдать.
– А не заснешь, если солнышко теплое выглянет?
– Не засну. Кинжалом в руку буду тыкать. Через одёжку. А то и ползать начну с места на место. Заснуть – Боже избавь. Тут татарин и накрыть может. Шальной какой степняк, чабан.
Они пожевали сухарей с сыром, запили водой из бурдюка, и Василия быстро сморил сон. Ивашка взял лук с колчаном стрел, отполз саженей на двадцать, где земля слегка взбугрилась, давая возможность обозревать степь на приличное расстояние.
Сон Ивашку не мучил, выпавшая нагрузка на его закаленное в походах и упражнениях тело была почти обычной. Начала подступаться жажда. Бурдюки вмещали всего по три литра. Что это для путников, если они не знают, где и когда смогут пополнить запасы? Ивашка предполагал о трудностях, но не ожидал столкнуться с оазисом и погоней в первый день пути: попавшаяся старица говорила, что придётся отказаться от продвижения вдоль караванной тропы, тем более по ней.
Татарские разъезды могут налететь лавиной и схватить. Не убежишь, не отобьёшься, если преследователей окажется с десяток. Уходить надобно в глухую степь, двигаться только днём, дабы не наскочить на какое-нибудь стойбище с людьми и собаками. Скотоводы не менее опасны, каждый из них молодой или в годах – воин. Неизвестно сколько юрт окажется на стоянке, сколько мужиков? Смогут ли отбиться, если завяжется схватка? Если и отобьются, уйдут, вершник быстро донесёт о стычке в ближайший аул, откуда может последовать облава.
Правда, при неожиданной встрече возможен мирный исход: оба в татарской сряде*, язык знают хорошо, на стойбище пришли для покупки лошадей. Серебро в кошеле есть. На лошадях за день покроют десятидневный путь пешца. Но раскрывать себя преждевременно и отступать от первоначальной задумки не хотелось.
В скорой погоне Ивашка не ошибался. Утром стражник, как всегда, заглянул в княжескую юрту. Она была пуста. Кинулся к отцу Алексею, потребовал показать ему князя.
– Видать ушли на озеро купаться. Князь с Ахмедом часто хаживали вместе. Подождем, скоро вернутся.
– Теперь Ахмеда нет, ты врёшь!– не поверил стражник и побежал на усадьбу мурзы, поднял тревогу.
Отец Алексей встревожился. Он догадывался о предстоящем побеге, видел приготовления. В юрте не обнаружил княжеского оружия, бурдюков. В сундуке нет повседневной княжеской одежды, хотя последнее время отрок ходил в татарской, подражая Ахмеду. Был раздосадован, что ему не доверили тайну, но гнева не проявил, смиренно принял событие: верил, все творится по воле великого князя Дмитрия Ивановича Донского. Наследник должен вернуться в свои чертоги, и ещё при живом мудром отце познать азы управления княжеством. Слышно, недомогает великий князь – опора Святой Руси.
Знавал Дмитрия младенцем. Служил ему. На его глазах рос и креп наследник Ивана Красного, продолжателя расширения земель Московского княжества мирным путем. Дмитрий, как и отец, приглашал на свои земли крестьян, ремесленников, ратников. Звал из соседних и отдаленных княжеств бояр. Люди шли из рязанских, черниговских, киевских, галицко-волынских степей и залесья, оседали на купленных московскими князьями землях. Обживали Поволжье, Белозерье, Устюжье, Угличское раздолье. Княжество богатело, золотоордынцы почти не беспокоили русские земли, хотя дань отсюда с каждым годом скудела.
При Дмитрии Ивановиче она совсем прекратилась. Княжество разрасталось, силы его крепли. Строились новые города-крепости, села, распахивались земли под жито. Впервые Московский Кремль был обнесён каменными стенами, за которыми можно было выдержать длительную осаду врага. Бог даровал Руси такого успешного князя, который отважился выступить против Орды.
Первый успех был достигнут на реке Воже, где был разбит мурза Бегич, которому наместник Мамай велел опустошить Русь, заставить платить прежнюю дань. Русские воины увидели свою силу, воодушевились, и уже через два года был разбит сам Мамай. Боярин Ивашка участвовал в битвах. Был знатен родом, как и отвагой. Потому Дмитрий Иванович прислал его в Сарай с тайной целью – вернуть сына домой.
«Ивашка расторопен, смышлён, крепок духом и телом,– размышлял отец Алексей,– справится с возложенной на него ношей. Нам же суждено нести свой крест, если на головы обрушится гнев наместника».
И он обрушился. На озеро ускакали конные стражники. Не найдя там князя, вернулись. Наместник мурзы приказал схватить слуг и отца Алексея, дознаться. Связанных арканами, всех без исключения били плетью, спрашивали о князе и Ивашке. Никто ничего не знал.
Побои мужественно переносили.
Не мешкая, наместник выслал небольшой отряд в погоню по караванному шляху. Давно стояла сухая погода, рысаки взбили пыль, которую к счастью, издалека увидели беглецы.
Солнце перевалило далеко за полдень, когда Ивашка тронул за плечо Василия, прикрытого халатом. Он встрепенулся, осоловелыми глазами уставился на Ивашку.
–Татары?
– Нет, тихо. Надобно, князь, идти. Я поразмыслил и решил двигаться только по свету. Ночью можно наткнуться на стойбище, на нукеров. Днём же увидишь, что перед тобой, как ноне. Подальше отойдём, сторгуем у скотоводов лошадей за серебро. Скажем, отстали от каравана, шедшего из земель Хромого Тимура. Заблудились. Пробираемся к Тохтамышу в Сарай-Бату.
– Пусть будет так, мне не нравиться ночная беготня. Ахмед говорил, что в набег собирают людей со всех стойбищ,– напомнил Василий,– ушли все молодые и крепкие. Нам нечего опасаться старых скотоводов. Если что перебьём, как куропаток.
– Береженого Бог бережет, Василий. Не гневайся, осторожничать будем до самого Московского княжества. Пока на родное крыльцо не взойдешь.
 
*Сряда – одежда 
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Прочитано 1263 раз

Добавить комментарий

Ваш комментарий должен быть или доброжелательным, или никаким!


Защитный код
Обновить

  • Главный редактор "БрайлЛенда"
Nick Chubb Womens Jersey