Caleb Benenoch Womens Jersey  БрайлЛенд - Побег из Орды княжича Продолжение
  •  
  •  
  •  
109
Кто ходит в гости 

От Главного редактора

109
Конкурсы наших партнеров
109
sekrety shkolnogo rancha
109
Земля наш дом
109
zolotoe solnishko2017
Вы здесь: Главная

Побег из Орды княжича Продолжение

Автор  Опубликовано в Рассказы и повести для 10-14 лет Пятница, 02 Март 2018 09:24
 Продолжение
ПО ПЕРЕСЕЧЁННОЙ МЕСТНОСТИ
– Хочу испытать, прежде чем двинемся, в какую сторону сам пойдёшь?
Степь, сколько хватал глаз, лежала однообразная, пустынная. Высоко в небе парил чёрный коршун, высматривая добычу. А ещё выше солнце закрыла косматая гигантская белесая туча. По светилу не определишься. Василий напряг в памяти уроки Ивашки, стал приглядываться к метёлкам ковыля, пытаясь определить, откуда дует ветер и куда клонит травы.
– Пойду против ветра, метёлки ковыля склоняются влево от меня.
– Ветерок, однако, дует не со стороны заката, а наискось. Вон и коршун против его потоку плывёт, забираясь ввысь. Ветер с холодной стороны дует с нашей, северной. Ковыль неохотно голову клонит влево, в теплую сторону. Нам надо двигать встречь этой тучи так, чтобы ветер в правое ухо пел. Ты же, Васятка, указал путь на юга. Там Яика нет. Там за степью владения Тамерлана. В его сторону от шляха мы ночью мчали, да круто завернули, обходя старицу. Теперь путь выправлять надобно.
 
Василий смутился. Хотел возразить, но в прогалине тучи на минуту блеснуло солнце. Оно светило в правое ухо. Надобно бы в лицо. Княжич быстро повернулся в правильную сторону и выбросил руку на запад.
– Нам вот так мчать!
– Верно! Хлебнем в дорогу из бурдюка, и – в путь. Притомимся, перекусим. Бег рысцой перемежался с ходьбой. Передышка и снова бегом с оглядом окрестностей. Тонкое обоняние Василия подало сигнал опасности. Ветер принёс овечий запах.
– Ивашка, чую, справа от нас овечки, а может козы.
Дядька остановился, замер, присел. Принюхался. Верно, ветер несёт запах баранов.
– Молодец, князь. Здоровый у тебя нюх. Как бы на вершника не нарваться. Уходим по ветру.
 
Не прошли и версты, как обнаружили следы скота. Ивашка увидел скотскую лепёшку, не до конца высохшую на солнце. Пошарил в траве, нашёл овечий помёт. И снова лепёшки. Они тянулись, уменьшаясь, по пути их хода. Местами лужайки клевера словно подрезаны ножом. Это паслись коровы и лошади. Вон и помёт лошадиный. Ясно, впереди стойбище, а может летняя стоянка чабана. И то, и то плохо. Можно нарваться на людей. С человеком – собаки. Чужаков облают и люди насторожатся.
 
Двигались перебежками, чутко прислушиваясь к звукам степи. Пересекли опасную зону засветло. Перекусывали. И снова шли до последнего блика солнца, до звёздного неба, которое в сумерках освободилось от туч. Ночлег устроили в пересохшем русле безвестного ключа с чахлыми ивами. Бурдюки ополовинились. Утром решили пройти по руслу в надежде найти воду.
До полуночи Ивашка караулил сон княжича. Глухая безлунная тёмная ночь не сулила опасности, и боярин уснул крепким, глубоким сном. Каково же было удивление утром, когда дядька проснулся с восходом солнца, выбрался из сухого русла, пробрался на каменистые отложения из песчаника, и с их небольшой высоты увидел лесистую пойму Яика. Прикинул расстояние – верст пять. Всмотрелся в прилегающую степь и увидел рассыпанные чёрные точки. Косяк лошадей. Где-то неподалеку должна быть стоянка.
 
 
– Что там, лес?– услышал Ивашка взволнованный голос князя.
– Пойма Яика, княже. Смотри правее. Видишь, кони пасутся.
– Вижу, вон и вершник, второй. Гонят косяк в лес,– сказал Вася,– никак на водопой.
– Туда. Вижу, далеко не те места, по которым шли на верблюдах. Верблюжий шлях тянулся вдоль Яика с заката на восход солнца на полный день пути. Теперь Яик лег нам поперек. Ярило в затылок светит. Река повернула на юг?
– Петля поди.
– Не похоже на петлю. Влево и вправо тополевник тянется лентой. Горку бы нам под ноги. Взобрались, огляделись бы куда двигать.
– Сам же говорил, если утром ярило затылок греет, то прямо бежать надобно, чтоб и дальше в затылок.
– Это главное направление. Митрополит Киприан наставлял меня: если путник в неведомых до селе местах столкнулся с непонятным, разберись, вникни, тогда продолжай движение. Понять хочу: толи река круто повернула, толи просто большая излучина.
– Все равно нам туда,– указал княжич рукой прямо перед собой. Вон и клин журавлиный махонькими точками в небе тянет влево от нас.
Князь уставился взглядом в вереницу птиц, вспоминая, как на родной земле он много раз видел этих величавых птиц близко над собой, кружащихся над жнивьём, собирающихся в стаи для далекого перелёта в теплые края. Небось, и эти из родной стороны? Боярин и сам не раз любовался полётом могучих птиц, ловя их протяжные прощальные клики. Но этот клин не с родной сторонки, слишком уж далеко она на северном западе.
– Лады, князь, пожуем сухарей с сыром, запьём водой и подадимся чутко к реке. Там схорониться не трудно. Наладим перелаз через реку. Сдаётся мне, отыщется островок, где отдохнём, выспимся всласть перед новым броском.
 
НА ОСТРОВЕ ДИКОМ
 
Долина реки оказалась широкая. Стоял белый тополь, островками осокорь. На сухих бугристых местах попадался дуб. Под ногами стелилось разнотравье, в сырых местах осока, камыш и рогоз с цилиндрами спелых семенников.
Попалась старица, а на ней гуси, турпаны и утки. Ивашка замер. Достал из колчана стрелу. Василий последовал за ним. Стали скрадывать. Дичь непуганая, подпустила на убойное расстояние. Стрелы запели в раз и обе угодили в цель.
– Есть!– Васятка рад.
Ивашка разделся до гола и выловил трепещущихся гусей.
– Отыщем остров, там зажарим,– говорил он весело, потрясая жирными, увесистыми птицами.
Дядька приторочил добычу к поясу, двинули дальше, обходя старицу. К реке вышли лишь к полудню. Она поразила своей шириной, и довольно скорым течением. Долго всматривались в противоположный берег: нет ли там лихого татарского глаза. Убедившись в пустынности правого берега, принялись налаживать переправу. Плот рубить надобно из сухостойных тополей. Такие деревья отыскали в нескольких метрах от берега. Кинжалами свалили два высоких ствола, обрубили сучья.
 
Длинные хлысты перерубили надвое. Ивашка умело на каждом бревне прорубил пазы для крепления. Затесал клином две жердины в полусажень из толстого тальника.
 
Василий тем временем отыскал крепкие талины для шестов. Ошкурил.
Столкнули лесины на воду в тихой заводи, не моча ноги. Вода хоть не очень стылая, день выдался солнечный, а мочить ноги без надобности не стоит. Василий удерживал брёвна, а Ивашка вогнал в пазы клинья. Для крепости вколотил в пазовые щели дополнительные клинья. Попробовал расшатать, нет – крепко.
– Плот готов, удержит троих и дюжину гусей.
Княжич довольный рассмеялся шутке. Сплыли, когда малиновое солнце стало оседать за макушками деревьев. Пошли ходко, подгребая шестами. Вскоре вошли в протоку. Она огибала лесистый остров с галечными отмелями. Увидели тихую заводь, подгребли, причалили. Подтянули плот на сушу, закрепили куском верёвки, что лежала в заплечном мешке.
На душе и тревожно, и радостно: всё пока складывается хорошо. Что-то ждёт впереди? Взяв пожитки, беглецы углубились в заросли, отыскивая поляну для костра и ночлега. Пока Василий собирал валежник для костра, Ивашка свежевал гусей. Затем княжич кресалом запалил трут, раздул огонь. И уже в темноте стали жарить на вертеле дичь. Ели досыта, щедро посыпая крупной солью, подкрепляя силы, растраченные в гонке.
 
НАРОЧНЫЙ
 
Великий князь трапезничал, когда в столовую вошёл нарочный гонец из Нового Сарая, где теперь была ставка хана Тохтамыша. Крепкий сложением, коренастый он выглядел устало, измождённо, на кафтане видна дорожная пыль, за кушаком подоткнута плеть. Вести были важные, и Дмитрий Иванович приказал немедленно говорить.
– Великий князь Московский и Владимирский Дмитрий Иванович, хан Тохтамыш собирает большое войско и хочет воевать хромого Тимура на Кавказе. Этот беспощадный и успешный воитель покоряет сейчас Персию, и грозит отнять у Золотой Орды чингизовы завоевания, оборвать надёжные торговые пути из Закавказья, Персии, Индии…
 
Порывистый Дмитрий Иванович вскочил после последних слов нарочного гонца.
– Но Тимур в Закавказье не дошёл. Глубоко ли увязнет в Персии стопами хан Тохтамыш?
– Слышно пойдёт на Тебриз.
– Надобно всячески способствовать такому походу. Стоит направить к нему и нашу малую дружину,– Дмитрий Иванович задумался.– Хорошую весть принёс боярин, садись к столу. Тимур искусный воитель. Пусть волки схватятся в мёртвой хватке, изнурят силы. Руси станет легче бороться с могольским игом. И придёт день, когда наши потомки окончательно сбросят его со своих плеч.
– Простит ли набег хромой Тимур своему выкормышу. Несколько лет назад изгнанный из Синей Орды царевич Тохтамыш нашёл покровительство у Тамерлана,– молвил митрополит Пимен, возвращенный великим князем из Чухломы, вместо Киприана высланного из Москвы в Киев.– Тимур помог ему собрать войско против Мамая, который вновь вознамерился стать властителем Орды. Войска сошлись. Но биться не стали. Основное войско бросило Мамая и перешло под хоругви Тохтамыша. Он потомок Чингисхана, а не Мамай. Битый нами воитель бежал в Крым, но там его зарезали его же союзники – генуэзцы. Вот с тем-то войском через год Тохтамыш обрушился на Москву и княжество.
– Что же слышно о сыне моём? Синяя Орда не останется в стороне от этого похода. Она бывшая опора хана.
– Все улусы подняты на ноги, Дмитрий Иванович,– молвил гонец,– и восточные, и южные, и западные. Сам Сарай кипит страстями, как вода в котле.
– Самое время Ивашке в путь тронуться,– тихо сказал великий князь боярину, что сидел слева от него за трапезным столом, ведавшего тайным приказом.– Не до сына моголам. Догляд за ним, думаю, ослабнет. Снаряди нарочного к Ивашке немедля по нашему уговору.
Боярин встал из-за стола и удалился. Весть нарочного зело взволновала великого князя. В период великой замятни, когда в течение одного года в Золотой Орде сменялось несколько ханов-чингизидов, ослаблялась её мощь. Воцарился Тохтамыш, скрепил своей волей Орду, имея сильную поддержку самаркандского воителя Тимура, остановил в ней грызню за престол. Похоже, что золотоордынец слишком возгордился удачным для него набегом на Русь, сожжением Москвы, возомнил себя непобедимым. Доходят до Дмитрия сведения, что не раз был бит Тохтамыш наместниками и сыновьями Тимура, не столь он искусен в воинском деле, сколь в хитрости и коварстве. Этот поход врага нашего в иные страны – поворотный. Войны в стане врагов на руку нам. Как на руку была моголам раздробленность Киевской Руси, раскинувшаяся на огромной территории от Черного моря с княжеством Тмутараканьским, до Новогорода на севере; на востоке по Волге, покоренная Святославом с дикими народами; на западе едва не до реки Вислы с Белой Русью. Народ сидел густо, жил справно и свободно. Оттого, видно, не объединялся, печенеги да половцы не страшили шибко. О моголах никто знать не знал. Сила у них оказалась великая. Но объединённая русская – крепче. Это доказал он на Куликовом поле, разбив наголову превосходящего по численности врага.
 
Дмитрий Иванович долго стоял перед картой Европы написанной греческими мастерами. На ней были обозначены русские княжества, Золотая Орда, Кавказские горы, Каспийское море и север Персии с городом Тебриз. Далека эта страна, трудна дорога. Ничто не смущает заносчивых могольских правителей. Пусть-пусть дерутся, глядишь, и отложатся с набегами от Руси, дадут нам время для восстановления сил. Много полегло на полях брани русских воинов, не просто вырастить новых. Десятилетия уйдут. А даст ли Господь мне столько лет жизни? Василия пора вернуть домой, ему передавать накопленную мудрость в делах великокняжеских!
 
ЗАБЛУДИЛИСЬ!
 
Неожиданность, с которой столкнулись беглецы, вывела их из равновесия. Они зорко следили за всем живым, что появлялось в типчаковой и ковыльной степи, порой ровной, как стол, порой с лощинами, заросшими по пояс типчаком и клевером. Могли неожиданно столкнуться со скотоводами или вооруженными нукерами ведущих поиск беглецов. А что поиск идёт и расширяется с каждым днем, Ивашка не сомневался. Но встретить на своем пути новую реку – никак не ожидал.
– Заблудились,– изрек Василий, – вернулись к Яику после того крюка, когда уходили от конных татар. Ивашка молчал, но видно было, что растерян.
– Погоди, князь, давай разбираться, откуда взялась новая река.
–Небось, рукав Яика, сам-то он куда шире этой реки. Значит рукав.
–Далеко больно рукав ушел от главного русла. Сядем под ольху, перекусим, да помозгуем, как всё вышло.
После удачной переправы через Яик, путники сначала с трудом продирались сквозь заросли ивняка, ольхи, калины, тополя. Затем шли через рощу осокорей. Минули её, и лес стал редеть. То там, то здесь высились высохшие стволы тополей и осин. Боярин придержал шаг. Потянулась каменистая гряда, преграждая путь весеннему разливу реки. За грядой на многие версты открытый суходол.
– Отдохни, Вася, под деревом, я поднимусь вон на те скалы и осмотрюсь. Не ровен час, натолкнемся на врагов. Меж Волгой и Яиком юрт натыркано гуще.
Ивашка, пригибаясь, махнул на каменистую гряду. С неё открывался широкий простор типчаково-ковыльной степи. В полуверсте скакали в их направлении несколько всадников. Они быстро приближались. Вскоре Ивашка различил в них вооруженных нукеров. Никак по их душу. Не зря осторожничал. Надо уходить под прикрытие леса, переждать.
Вернувшись к Василию, они углубились в лес, забирая вверх против течения. Шли долго. Ивашка снова пошёл на разведку, и опять увидел тех же всадников, словно идущих за ними попятам. Покидать лес опасно. Не иначе один из разъездов стерег этот участок поймы, поскольку всадники курсировали то взад, то вперед.
– Облава, – решил Василий,– сколько конных?
– Трое.
– Подпускаем на выстрел и без промаха стрелами. Я одного, ты двоих. Успеешь?
–Успеть-то успею. Как быть с лошадями? Уйдут на стан. Догадаются, кто сразил нукеров. Вот тогда верная облава. Найдут, повяжут.
Пришлось ждать ночи и под её прикрытием уходить из опасного места. Ночь была пасмурная, тёмная. Не видно ни зги. Шли на ощупь, рискуя оступиться в сурочью нору и повредить ногу. Справа неожиданно замерцал огонь костра. Пришлось отклониться от выбранного вечером направления. Вот на этот зигзаг и грешил Ивашка.
 
К утру выбились из сил. Рассвело. Небо все также супилось, закрывая солнце, но дождь не шёл. Легкий ветерок тянул с севера, хорошо освежал разгоряченных ходоков. По свету с шага перешли на бег из последних сил, и когда были готовы упасть от бессилия, увидели длинную вереницу леса. Упали, передохнули и бегом под спасительные кроны леса. Шли через бурелом, зло и настырно пробиваясь к воде. И вот она блеснула своей свинцовой тяжестью. Течение тихое, значит глубина большая. Ивашка опустился по примеру Василия на землю и, качая головой, изрек.
– Это не рукав Яика.
–Тогда приток. В Москву-реку впадает Яуза, Москва – в Оку, Ока – в Волгу. Вот и у Яика появился приток, о котором мы не ведали. Река тихая, по берегам камыши,– убедительно рассуждал Василий.
Из-за туч выглянуло солнце, определяя сторону света – восток. Где восток Ивашка не сомневался и до восхода ярила. Потому его страшно озадачило течение реки на север, против шерсти Яика? Может ли такое быть?
– Сам говорил: наше главное направление – на запад. Мы туда и шпарим,– устало говорил Василий,– доставай харчи, пожуем, на сытое лучше думается. Не отвлекает.
 
– Воля твоя, князь. Реку камнем перебросишь. Не велика, вряд ли укромный островок сыщется, где бы могли костер раздуть, да дичь поджарить. Или рыбы поймать, да на огне испечь. Тут её, думаю, тьма.
– Я тебе повелеваю, боярин, рыбалить. Ночь прошла в трудах, требуется сытная трапеза. Доставай уды.
–Воля твоя, князь, на жарёху возьмем быстро. На насадку вместо червя сыр сгодится.
Ивашка вынул закиды из нескольких крючков, облюбовал заводь и забросил свою снасть, Василий – вторую. Ожидать долго не пришлось. У Василия леса задергалась первой, он подсёк рыбину резким жестом руки, и выбросил на берег крупного язя. Следом тоже самое ожидало Ивашку.
– Рыбаль дальше, княжич, я пойду сухой осины пошукаю. Она горит бездымно и запаха не издает. Не смолянистая.
– Знаю-знаю, боярин,– с улыбкой ответил Василий,– не забыл твои слова.
Вскоре меж кряжистых осокорей языки пламени облизывали осиновый сухой валежник. В свете дня огонь светился тускло.
Явился Василий с добрым куканом рыбы.
– Хватит заморить червячка?– с веселым настроением сказал Василий,– можешь потрошить рыбу. Я возьмусь жарить.
– Воля твоя, князь.
– Коль моя, надобно, боярин, бросать пеший ход, добывать лошадей.
– Что так?
– Натер я ногу до крови. Ночью упал и черпанул голяшкой камешков на сурчиной норе. Сразу не почуял, и потом не хватился. Гнали то аллюр.
–Ладно, выпорю рыбу, посмотрю твою ссадину. Ты бы пока вытряс сор из сапога, не ходи с ним.
Василий разулся, правая лодыжка кровоточила, рану щипало. Пока Ивашка порол и мыл рыбу, княжич раскатал осиновые угли ровным порядком и разместил весь улов. Его хватит и на ужин. Язи были круглые жирные, а лещ едва ли не с лопату. Но он костистый, и Вася не хотел класть его на угли.
– Клади, князь, вечером за обе щёки будешь уплетать. Сыр, небось, надоел. Давай посмотрю твою рану.
– Какая там рана, простая ссадина.
– В походе ссадина может выбить из строя. Загноится. Дело не шутейное.
Ивашка оглядел болячку. Кровь на ней засохла. Он достал из мешка махонькую долблёнку с сосновой живицей, смыл кровь. Живицей же и смазал, обмотал белым лоскутиком от свежей портянки.
– Заживёт как на собаке,– молвил и велел обуться.
– Заживёт, только мне надоело по степи пуганным зайцем скакать,– ворчливо говорил Василий, натягивая сапог на ногу.– Добудем лошадей и – вихрем к Волге. Сам говорил между Яиком и Волгой юрт понатыкано больше, а путь в несколько раз длиннее и опаснее.
– Посмотрим, ешь покуда.
Василий ел, но молчать не мог.
–При лошадях чуть забрезжил рассвет, мы в седла и – на рысях. Дневной путь покроем пока разъезды тронутся. Увидели опасность, встали, схоронились. Вечером тоже самое, и ночью шагом – быстрее будет.
– Пойми, князь, не могу я рисковать твоей свободой. Надо разобраться в какую сторону мы ушли, коль на эту реку наткнулись.
– Приток это, боярин, мне сердце подсказывает. Спокойно на душе.
– Течение у реки малое, Яик куда проворнее мчит. Переберемся на ту сторону увидим новое. Я приметил, по течению невысокий холм есть. Вот с него и обозрим.
– На холме стойбище татарское. От полой воды на нём хорошо хорониться.
– Правильно, высмотрим. Если людей будет мало, выспросим. Лошадей купим. После сытной трапезы Василий свернулся калачиком и тут же уснул, подложив ладони под щёку. Сказалась бессонная с тяжелым переходом ночь. Боярин решил хорошо отдохнуть, восстановить потраченные силы.
Полдень принес тревогу. Чуткий Ивашка уловил лай собак. В ту же секунду был на ногах, прислушался.
– Князь, вставай, люди с собаками близко. Сдаётся мне с той стоянки, что на холме, и тут где-то есть брод с голым берегом, водопой.
Василий крутил головой, стряхивая сон. Насторожился.
– Слышу шум, крики! Движутся в нашу сторону!
– Собаки учуяли нас и ведут людей. Татары думают – копытный зверь, а то и волки.
– Что же делать – в бега?
– Собаки возьмут след. Придется схорониться в воде. Применим искусство наших предков. Не зря я тебя обучал на озере дышать через камыш. Ивашка быстро вырезал несколько камышинок, срезал макушки, продул их. Годятся. Сгреб пожитки. Лай собак приближался, слышались возбужденные голоса наездников. Дорога каждая секунда. Ивашка отдал князю несколько обрезанных камышинок, надел заплечные мешки.
– Быстро в воду, князь, бери в рот камыш, садись на дно и дыши, как учил. Намокшая одежда потянет тебя на дно, не всплывёшь. Давай, посмотрю, ладно ли усядешься средь зарослей. Я – следом.
Юноша снял с головы малахай, сунул его в карман халата, зажал губами камыши, придерживая правой рукой так, что они возвышались над его головой, медленно погрузился.
 
Холодная вода сбивала дыхание. Он его выровнял глубокими вздохами. Глубины у берега не хватало. Пришлось продвинуться в сторону. Лай собак нарастал, торопил боярина укрыться. Убедившись в безопасности княжича, с торчащими на полвершка над водой камышинами, Ивашка, не мешкая, присел рядом.
Едва он успел сделать первый вдох, как на противоположном высоком берегу реки с редколесьем появились собаки. Через минуту к ним подскакали трое наездников, горяча псов возгласами. Но те вдруг притушили свой лай, завиляли хвостами, как бы в знак извинения, что мол, вышла ошибка, и на той стороне нет никого. Наездники некоторое время крутились на берегу, возбужденно перекликаясь, пристально всматриваясь в противоположный, густо заросший безмолвный берег.
Это были чабаны. Отару овец, гурт лошадей и коров с телятами они гнали после водопоя в богатую травами лощину. Вскоре люди отвалили от реки, покрикивая на собак, подсмеиваясь их оплошке.
Беглецы сидели в воде пока не продрогли. Выходить, не зная, где находятся собаки и люди, не смели. Наконец, Ивашка, скрытый густыми зарослями камыша и осоки осторожно высунулся из воды. Прислушался. Тихо. Только слышен шелест камыша да листвы тополей. Он тронул за плечо князя, приподнял его. Юноша вскочил, отфыркиваясь, жадно схватывая ртом свежий воздух. Мокрая одежда неприятно липла к телу, с нее ручьём сбегала вода.
– Пронесло, ушли,– сказал Ивашка.– Теперь сушиться и согреваться бегом, а то и борьбой. Осторожно, стараясь не хлюпать, всё также прислушиваясь к лесным и речным звукам, путники вышли на берег.
– Костер запалим?– выбивая холодную дробь зубами, спросил Вася.
– Нельзя, ветер тянет с юго-востока, как раз в сторону наших врагов. Они люди степные, враз учуют дымок. Догадаются, на кого лаяли собаки. Углубившись в лес, боярин велел снимать отяжелевшую одежду. Выжав едва не досуха, развесили на ветках, принялись энергично разминаться. Василий принял борцовскую стойку, сказал:
– Иду на вы!
Боярин принял вызов, и схватка началась.
МЕТКИЕ СТРЕЛЫ
 
Как и предполагал боярин, верстой ниже река широко разлилась, тесня берега. Течение оживилось, верный признак небольшой глубины. Брод. Он был обозначен следами лошадей и чистым от кустарников и деревьев пологим песчано-галечным берегом. Почти напротив брода виднелся холм, где угадывалось жильё. Путники долго сидели в утайке, изучая местность и прислушиваясь к звукам. Только шелест деревьев, да легкое журчание воды на перекате.
Решили вечера не ждать, быстро перемахнуть реку, на том берегу осмотреться и идти на приступ. Преодолев прибрежный лес, беглецы увидели невысокий холм, господствующий над местностью, поросший мелким кустарником и ковылём. На вершине его стояли две юрты, виднелся загон для скота. Смельчаки близко подобрались к пустому загону. Холм был вытоптан ногами людей и животных, усыпан навозом. Собак не было, очевидно, ушли вместе с чабанами. Отара овец вместе с коровами виднелись маленькими точками. Там же верховой пастух. Сколько же человек на стоянке?
У дальней юрты у коновязи три лошади под седлами. Разъезд нукеров? Вот из передней юрты выскочил подросток, за ним женщина. Они направились в куче кизяка. Набрали его большую плетеную корзину и понесли в юрту. Путники подождали дальнейших движений.
– Берём, боярин, лошадей,– сказал Василий.– Нас никто не догонит.
– Берём.
Только собрались стремительным броском преодолеть расстояние, как из юрты вышел нукер. Он постоял, посмотрел на лошадей, окинул продолжительным пристальным взором окрестности и скрылся в юрте.
Сделав короткую паузу, беглецы бросились к лошадям. Не добежав нескольких саженей, увидели, как дверка юрты отворилась, из неё высыпали три воина и старик-хозяин. Нукеры благодарили хозяина за чай и направились к лошадям.
Всё, беглецы, распластанные на ровном месте, будут замечены. Схватки не избежать. Бежать назад поздно. Подстрелят, как куропаток. Лучше сделать это самим. Выигрывает тот, кто нападает первым. Ивашка выхватил из сагайдака лук и стрелу. Василий последовал его примеру. Нацелились.
– Подпускаем на точный выстрел. Я беру левого, ты правого.
Стрельбе мешали лошади. Они закрывали воинов. Пришлось отползти. И тут смельчаков заметили. Медлить было нельзя, расстояние убойное. И две стрелы, пропев короткую песню, угодили в грудь врагов. Нукеры ещё стояли на ногах, ошеломленные внезапной атакой, но уже пораженные через кожаные латы, а Ивашка послал вторую стрелу в третьего.
Василий, чуть замешкавшись, тоже выстрелил. Враги были поражены. Старик издал вопль.
– О, алла, разбой! Из юрты выбежала женщина и двое безоружных подростков. Один постарше увидев кровавую картину, бросился в юрту. Ивашка следом.
– Возьми старика под прицел,– крикнул Ивашка Василию на татарском языке, а сам подстерег выскочившего с луком в руках отрока и ударом кулака, свалил на землю, отнял лук. Выхватив из ножен кривую саблю, Ивашка подступился к старику. Тот упал на колени, прося пощады.
– Мы вас не тронем. Дай нам сыру, лепёшек, мяса. Мы отстали от каравана и заблудились. Шли из Хорезма к хану Тохтамышу с вестями. Покажи, где пролегает караванная тропа в Сарай-Берке? Знаешь?
– Далеко. Отсюда два дневных перехода,– старик показал рукой левее стороны захода солнца.
– Какая это река, куда она течёт?
– Кушум, там вливается в Яик,– старик показал на север.
– Я возьму у тебя казан и чай. Вот тебе серебряная монета Тамерлана. Дай нам еды, две верблюжьи кошмы, три бурдюка для лошадей, и мы уйдём.
Старик сказал женщине о еде и казане для чая, а сам пошел в хозяйственную юрту, сооружённую из жердей, вытащил три больших бурдюка, наполненные водой.
– Бери,– покорно сказал он.
Ивашка тут же приторочил бурдюки на спины лошадей. Василий с луком в руках и заправленной стрелой, зорко следил за стариком и юртой. Не мешкая, Ивашка снял с трупов сабли, пригодятся. Сагайдаки со стрелами висели на сёдлах.
– Выпьем, Ахмедка, по пиале чая, давно не пили горячего. Вошли в юрту. В ней сидели две взрослые женщины. Они всё слышали и тут же налили вошедшим странникам в пиалы чаю с козьим молоком.
Ивашка и Василий с жадностью припали к пиалам, заели свежими лепёшками. Налили ещё, не спуская глаз со старшего подростка, который норовил выскочить из юрты, к лошадям. Ивашка прогнал его подальше от двери, угрожая кулаком.
Старуха извлекла из сундука глиняную чашу, набрала баурсаков из керамического хорошо обожженного сосуда, напоминающего бочку, высыпала в перемётную суму, сунула туда приличный кусок сыра, вяленое мясо, длинную палку конской колбасы-казы.
Старик извлек походный казан, передал Ивашке. Кряхтя, снял со стены две скатки кошмы. Видно было, что ему жаль отдавать дорогие и теплейшие вещи. Боярин и Василий всё приняли и больше не задерживались в юрте. Не ровен час, наедут пастухи. Предусмотрительный Ивашка подпер дверь юрты палками, чтобы о налете не донесли в тот же час пастухам, что ходили с гуртом скота в нескольких верстах.
Приторочив на свободную лошадь перемётную суму, казан, кошму, беглецы вскочили в седла. Лошади, чуя чужих, заупрямились, заплясали по кругу. Наездники огрели коней плетками меж ушей, и те с места взяли в галоп, понесли всадников в сторону заката солнца, минуя пасущееся стадо.
– Твои слова сбылись, князь. К вечеру о нашем нападении будет известно в ближайших стойбищах.
– Не поверили в твою сказку?
– Поверили, монета хромого Тимура заставила поверить. Но о гибели нукеров донесут.
– Мы будем уже далеко. Нас всё равно ищут, а быстрота – наше спасение.
– Верно, хорошо, что рука у тебя не дрогнула. А мог бы смазать. Ведь первого человека убил!
–Лютого врага! Русичи их в свои земли не звали. Пощады им не будет. Эти слова моего батюшки я запомнил на всю жизнь.
– Ещё запомни слова великого князя Александра Невского: кто с мечом к нам придёт, от меча и погибнет! На том стояла, и стоять будет Русская земля!
– Поведай мне об Александре Невском. Отец Алексей сказывал, но больно мало.
– Я знаю не больше. Но поведаю, как на Неве бил он шведов, что пришли с ярлом Бюргером, собираясь покорить Великий Новгород, как на Чудском озере разгромил псов-рыцарей тевтонских, как в Орде непобедимого полководца отравили. По дороге домой скончался Невский, так же как и его отец Ярослав, получив яд с пищей в Каракоруме от самой ханши, матери Гаюк-хана. И тоже через семь дней в дороге скончался. Помни об этом, знай, насколько коварны моголы и татары. Но силе преклоняются. Ты только что был воителем, видел!
Василий молча вдумывался в скупой рассказ боярина, запоминая его наставления, а тот затянул старинную песню:
Говорит-гудит детинушка:
«Ой ли, други закадышные,
Не пора ль нам тыквы-головы
Попытать над ятаганами?
Не назря мы, чай, за пожнями
Солнце стрелами утыкали,
Не с безделья в стены райские
Два окошка пробуравили».
И умолк, заглянул в глаза отрока, увидел, горят любопытством, молвил:
– Ещё знаю о Евпатии Коловрате – русском богатыре, вставшем на пути могол. Это о нем сказители сложили песнь. Во время разорения Рязани он был в отъезде с малой дружиной, в Чернигове, просил по слову князя рязанского о ратной помощи. Он спешил вернуться домой. Какая-то тревога поселилась в его душе. Кони устало несли могучих всадников. Уходили из Рязани, стояла она непреступной твердыней, а пришли – тлен и разор, кровь и смерть. Бросились к ногам уцелевшие, что были окрест, с плачем поведали:
«Несметная чёрная сила обрушилась на Рязань. Долго бились рязанцы, но черны бестии на косматых лошадях подтащили пороки и разрушили стены. Неудержимой лавиной хлынула чёрная смерть во град. Он пылал уж во многих местах от смолы горючей, заброшенной орудьями. Как не бились рязанцы, всех одолели, изрезали жён наших, детей и стариков. Спеши, Евпатий, покарай супостата».
Евпатий собрал 1700 воинов и бросился в погоню за чёрной смертью. И настиг Батыгу в Суздальской земле. Смял и порубил арьергард врага.
«И бил их Евпатий так нещадно, что и мечи притуплялись, и брал он мечи татарские и сёк ими».
Удивился Батыга, послал встречь основные свои силы и своего богатыря Хостовруна. Тот обещал привести Коловрата живым к ногам повелителя.
Богатыри сошлись в поединке, и Евпатий сразил могола, а дружина стала теснить и громить врага. Тогда Батыга приказал собрать пороки и обрушить на богатырей град камней. Один валун угодил в Евпатия, оглушил, десятки копий и стрел вонзили враги в Коловрата. Унеслась его душа к небесам.
Поражённый отчаянной смелостью, мужеством и воинским искусством рязанского богатыря, Батый, сказал:
« О, Евпатий! Если б ты у меня служил, я держал тебя у самого сердца!» и, отдал тело убитого Евпатия Коловрата оставшимся в живых русским воинам и, в знак уважения к их мужеству, повелел отпустить их, не причиняя им никакого вреда.
И был принесён Евпатий в Рязань и похоронен в восстановленном соборе. Тут Ивашка вновь показал свой голос:
То не суки в тыне щенятся
Под козельскими корягами,
Налетала рать Евпатия,
Сокрушала сыть поганую.
Защемило сердце Батыя,
Хлябушиной закобонилось.
Не рязанцы ль встали мертвые
На угубу кроволитную?
 
Всадники быстро покрывали степной путь. Лошади были сыты. Гнали их с толком, то рысью, то иноходью, то галопом. Однако недолго, чтоб не запалить. Более грузный Ивашка пересаживался на запасную лошадь, и степь летела под копытами скакунов.
Дважды на пути попадались юрты. Их объезжали стороной. Передышку лошадям устроили на вершине невысокого взгорка, откуда за десяток верст просматривалась местность с черными точками юрт. Погони не наблюдалось. Её могут начать не раньше завтрашнего утра. Надо уйти как можно дальше. На отдых встанут только в глухие часы ночи.
 
В ХВОСТЕ КАРАВАНА
 
Старик не обманул. Через два дня пути, выпоив лошадям последнюю воду, беглецы увидели широкий караванный шлях. Взрыхлённая копытами лошадей, верблюдов и ослов малоплодородная песчаная почва выветривалась, видны были неглубокие колеи затянутые скудной травой. Шлях уходил, извиваясь, в сторону их Родины. Путники не знали, где попадётся источник, чтобы пополнить бурдюки водой. Бросать лошадей не хотелось. Будут щадить скакунов, глядишь, и накатят на родник. Но оазис пока не попадался. Шлях был пустынен. След каравана свежий.
Решили, хотя и с опаской, проехать на рысях несколько верст, в надежде нагнать караван купцов, идущий, видимо, из Хорезма или Самарканда в Сарай, а также в русские княжества. Легенда та же: идем в Сарай из Хорезма. Охотились на гусей, отстали от каравана, заблудились. Оружие держать наготове. Если что отбиваться и уходить в степь. Кони не заморенные, от преследования оторвутся.
Тронулись. Слева от шляха на полет стрелы увидели невысокое нагромождение песчаника. Немешало бы взобраться на самую высокую точку и осмотреться. Ивашка направил туда коня.
– Стой, чую запах горелого кизяка!– воскликнул Василий.
Ивашка замер, потянул ноздрями воздух. И точно! Слабый утренний ветерок принёс запах жилья, но юрты не видно.
– Нюх у тебя, князь, как у лисы. Будем осторожны. Что за люди – неизвестно,– и взял лук наизготовку.
Юноша тоже. Не успели путники тронуться в сторону песчаника, как оттуда выскочили двое всадников и несколько пеших мужиков вооруженных луками.
– Князь, встретим налетчиков стрелами. Это разбойники.
Ивашка не ошибся, пущенные стрелы нападающими упали рядом в придорожную траву. Видать, не та рука владела.
Минуты для новых выстрелов русичи им не оставили. Их стрелы легли точно в цель. Оба всадника упали на шеи лошадей, и те замедлили бег. Седел под седоками не было. Это говорило о том, что перед ними беглые люди, промышляющие разбоем на караванном пути.
Пешая толпа продолжала наседать. Можно было уйти на рысях, но Ивашке надо узнать у людей многое. И он вторым выстрелом сразил человека в желтом халате. Василий – следующего.
Третья стрела Ивашки вонзилась в плечо высоченного мужика, который испустил вопль на русском языке.
– Бросайте оружие,– зычно крикнул Ивашка,– не то перебьём всех.
Пятеро из десяти нападающих были убиты или ранены. Ничего не оставалось делать, как подчиниться. Бросив луки на землю, разбойники вскинули руки. Наши смельчаки подъехали к оставшимся в живых мужикам.
– Именем великого хана Тохтамыша спрашиваю, кто такие? Почему напали на его слуг?
Молчание.
Ивашка спрыгнул с лошади, передав повод Василию, подбежал к слабому на вид татарину, выхватил кинжал из ножен, схватил мужика за волосы, повалил, подставил лезвие к горлу.
– Говори, когда прошёл караван?
– Вчера вечером, и стоял у стойбища Кульчи. Там есть вода.
– Далеко отсюда?
– Близко величайший.
– Откуда идёт караван? – Из Индии и Самарканда.
– Откуда знаешь?
– Ходили ночью, смотрели, карабчили* еду.
– Кто охраняет караван?
– Воины хромого Тимура.
– Их много?
Татарин показал дважды свои пятерни.
– Что везут?
– Только знает Аллах.
– Сколько дней пути до Сарай-Берке?
– Десять лун пешца.
– Есть ли на тропе каравана реки?
– Есть, величайший. Большой Узень – полдня пути, Малый Узень, – разбойник показал два пальца.
– В какой стороне Большой Узень?
Разбойник показал на юго-запад. Остальные мужики закивали головами.
– Я заберу у вас луки, брошу подальше на тропе,
Ивашка, угрожая кинжалом, а Василий, держа под прицелом одного из разбойников, собрал луки, вскочил на коня, и, пятясь задом, внимательно следя за разбойниками, чтобы не метнули вслед кинжал, отъехал с князем на безопасное расстояние, дал волю жеребцу, уходя по следу каравана.
Решили караван не догонять, а пополнить бурдюки водой на стоянке за серебряные монеты и двигаться самостоятельно. Безопаснее.
– У нас, княже, одна дорога, у наших преследователей десять.
– Как это? – не понял Василий.
– Те, кто нас ищут, не знают, где и как мы движемся. Вот и вынуждены рыскать по степи, а она – бескрайняя. Тут не десять, тут сто дорог тянется. На какой беглецы?
 
Аул Кульчи был оживленный и обширный. Кроме многочисленных юрт, возвышалось несколько каменных зданий и мечеть. На широкой площади перед зданиями базар, где можно купить бурдюки, кумыс и пищу. Немноголюдно. Товар у местных татар копчёная баранина, казы в куче, в чашах серо-белые шарики курт – кисловатый сыр из конского молока, козий питательный сыр кругами и баурсаки с лепёшками лежат на кошме. У персидских купцов чай в брикетах, сухофрукты, кишь-мышь. Стоят высокие хорошо обожженные сосуды из глины, рядом шелковые и парчовые ткани – на коврах сабли из дамасской стали.
Греки-генуэзцы держат товар на деревянных лавках. У них оливковое масло в амфорах, фрукты, орех, чудной выделки обоюдоострые кинжалы, и другое оружие, медные доспехи. Торгуют бойко, зазывая покупателей.
Ивашка купил у татарина, одетого в желтый халат и в такой же малахай, стопку лепёшек, казы, сыр и баурсаки, бурдюк кумыса. Спросил, где есть вода для лошадей. Купец ответил, что у него на усадьбе глубокий колодец, там же есть много бурдюков.
Пришлось отдавать монеты за воду на базаре, а его слуга отвел покупателей на усадьбу из нескольких юрт, обнесенные глиняной оградой. В глубине двора, действительно, оказался колодец, выложенный из плит песчаника. Источник жизни в этой безводной полупустыни приносил немалый доход хозяину. Вот и сейчас там работали люди, выкручивая из глубины тяжелую, наполненную водой бадью.
Слуга приказал обслужить путников, а сам ушёл на базар. Из длинного долбленого корыта лошади были напоены, в бурдюки набрана вода и приторочены накрепко к вьючной кобыле.
Ивашка на просьбу Василия, поесть горячей пищи, мяса по-татарски, выпить чаю, отказал, боясь в ауле наткнуться на своих преследователей.
–Уходим, князь, опасно здесь. Ненароком наскочат нукеры, спросят нас – кто такие? В дороге кумыс сойдёт вместо чая.
Василий вынуждено согласился.
– Кульчи знакомое место. Помнишь, тут мы ночевали с караваном?– спросил Ивашка, когда аул оказался позади.
– Припоминаю. Мы припылили поздно и стояли с той стороны, ближе к мечети.
– Верно, здесь сходятся три дороги. Одна из Самарканда и идет в Сарай-Берке, по которой мы сюда прибыли. Отсюда сарайская тропа уходит на восток к Яику. Вторая, тянется из Сарай-Бату. Он стоит в низовьях Волги на рукаве Актуба и постепенно приходит к запустению. Куда двинешь?
– Выбиру свой путь между Сарай-Бату и Сарай-Берке,– решил Василий.
–Надо бы расспросить про реки Узень, и есть ли на караванном пути в Сарай-Бату источники?
– Я пытался, но грек отмолчался, мало у него взяли орехов. Но ещё в Москве с твоим батюшкой узнавали, что тут за земли? На нашем пути лежат то пески, то солончаки. Воды за рекой Узень мало. Встретится только большое озеро Аралсор, но оно солёное. Воду пить нельзя.
– Уже осень, а дождей нет. Сухая страна.
– Слава Богу, пока не мочит. Однако купленные из плотной ткани плащи, пригодятся. Не ровен час, задождит. Укроемся.
– Как же мы будем новый путь торить? До Волги, чай, сто да сто вёрст. – Проторим, князь. Я у Дмитрия Ивановича вершниками верховодил. Учили меня, учил и я, как верный путь в незнакомых местах выбирать. К реке Веже, где мы мурзу Бегича разбили, впереди войска шёл. До Куликовской битвы было дело. Гнали мурзу, как и Мамая до ночи. И раньше также хаживал без промашки. Потому меня великий князь к тебе и отрядил. Знает, не заблужусь в сих просторах.
Всадники пришпорили коней и пустили рысью по пересеченной местности строго на запад, на ходу подкрепляя силы лепёшками и сыром, запивая кумысом из баклаг.
-------------
*Карабчили – воровали.
 
ДОБРЫЕ ВЕСТИ
 
В «Сказании о Мамаевом побоище» о великом князе Дмитрии Ивановиче сказано образно и весь он осязаемо предстаёт перед нами в свои тридцать лет. «Телом велик, и широк, и плечист, и чреват велми, и тяжек собою зело…». Словом пред нами русский богатырь, которому и конь богатырский надобен.
С того времени прошло всего семь лет. Годы овеянные славой победителя над ненавистной Ордой, нестерпимой горечи от поражения Тохтамыша, возобновление уплаты дани, удержание в ставке врага сына-наследника, многочисленные волнения в борьбе с соседями по укреплению государства, собирание огромной рати и выступление против Великого Новгорода, чтобы покарать разорителей-ушкуйников, гуляющих по Волге-матушке – все это и многое другое подрывали здоровье государя.
 
К несчастью и его предки не были долгожителями: отец Иван Красный, правивший всего шесть лет, дед Симеон Гордый тринадцать лет, да и Иван Калита особым здоровьем не отличался. Сжигал он себя в борьбе за Русь единую. Державная власть крепкая и надежная в его руках длилась только восемнадцать лет.
 
Сам Дмитрий Донской выходило, переживает всех своих предков. Этой осенью, когда сын Василий ударился в бега, докатывался тридцать шестой год, и оставалось ему жить всего три года. За то мы должны благодарить Бога, что дал ему поцарствовать гораздо более своих предков – тридцать лет! Многое преуспел свершить Дмитрий Донской. Величие его творений видны через века. Но не о том сейчас речь.
Летописцы не оставили записей о самочувствии государя. Видно не принято было сообщать такие подробности. И очень жаль. Мы сошлёмся на текст «Слова о житии и преставлении великого князя Дмитрия Ивановича». В нём косвенно говорится о болезни государя:
«…разболеся и прискорбен бысть велми, и пакы легчая бысть ему, взърадовшаяся великая княгиня и сынове его радостию великою и велможа его; и паки впаде в большую болезнь, и стенания прииде в сердце его яко и внутренним его терзатися*…».
Иными словами великий князь разболелся, его лечили и недуг отступал, великая княгиня, сыновья и вельможи его были рады выздоровлению, но болезнь возобновлялась и боль приходила в сердце его…
Могли ли быть отражением недуга раны на Куликовом поле. Несомненно, великий князь получил множество ударов врагов, доспехи его были иссечены, сам он долго лежал под деревом, очевидно, потерял сознание и самостоятельно встать не мог. Орудия врага оглушили его. Возможно, было сильное сотрясение мозга и как следствие возникновение различных болезней связанных с центральной нервной системой, так и сердечно сосудистой. Строптивый Дмитрий Иванович не шибко-то привечал местных лекарей, надеясь на свое могучее здоровье. Она и было могучее, но стремительная и тяжелая государственная служба незаметно подтачивало его впечатлительную и добрую натуру.
Пожалуй, от приёма сердечных трав он не отказывался, пил. Но более живительной оказалась весть нарочного, который загнал на послед коня и вбежал в палаты князя со словами:
«Великий князь Дмитрий Иванович, молись Господу нашему за вспоможение сыну твоему Василию! Миновал он Волгу-реку на челнах с твоими людьми, и те пристроили его с человеком в купеческий караван, идущий в иноземные страны через Молдавию!»
«Надежны ли люди в караване, есть ли казна у моего человека? Не жалеть серебра и дальше. Отослать тайного гонца к каравану купеческому, где наш сын. Сказать купцу, как окажется сын в руках у Молдавского господаря Петра, получит большую казну».
«Добавили казны нашему человеку, поиздержался он в дороге, пока шёл до матушки Волги».
«Как шёл, знаешь? Хотел бы послушать. Пусть и дальше сын наш при его руке будет»,– Дмитрий Иванович повеселел взором, вздохнул полной грудью, раздалась она, как меха кузнечные, задышалось вольно, в голове посветлело. В относительной безопасности сын его, хотя Орда до самого Днепра протянулась когтистой лапой. Бдить надобно боярину Ивашке, как прежде.
Скупо рассказал гонец о беге Василия. Отец и тем доволен. Ведёт его рука крепкая, сильная, главное, верная.
 
НА ПЕРЕПРАВЕ
 
Волга плескалась под бортами челна, в котором на веслах сидели два молчаливых парня в поношенных татарских желтых выцветших халатах с малахаями на головах. На корме правил бородатый и востроглазый мужик. От его одежды несло запахом рыбы, да и дно челна усыпано рыбьей чешуей. Валялись мешки с сетями, багры и острога.
– Купцы из Кафы купили в Сарае полон. Погонят его в Крым. Там есть всякие люди. Черемиса, адыги, аланы, булгары, но больше всё наш брат – русские, захваченные татарами в разные годы. Сарай ими переполнен. Тохтамыш велел продавать лишних рабов генуэзцам,– говорил Ивашке глава сплавщиков.– Стража с караваном набирается большая. Вот в нее тебе боярин с отроком и надо попасть.
– Пособи.
– Мне велено вас только на правый берег доставить. Там другой человек ждёт, сотник. Он тебя с купцом сведёт.
– Когда же караван наладится в путь?
– Уже вышел из Сарая. На переправе его перехватите. У человека того всё давно готово. Лошади, одежка, оружие. Всё татарское. Отрок больно светловолос. Под татарина ему играть трудно.
– У него мать русская, от нее и глаза голубые, и волосы в цвет жита.
– Ну, глядите. Купец за казну самого лешего в помощники примет. Балакать с татарином можете?
– Три лета язык постигали.
Чёлн ходко шёл по реке. Ивашка всматривался в темень, стараясь нащупать глазами берег. Он не просматривался. Князь сидел молча, прикрытый от свежего ветерка кошмой.
 
Широка Волга-матушка. Волна ощутимо бьёт в борт. Знать на стрежень вышли. А подошли к берегу, легче бой, и ветерок глохнет в береговых зарослях. Засветился тусклый огонь свечи, замаячил крестом. Сигнал условный. Тихо, спокойно. Зашуршала галька под носом лодки. Из зарослей выскочили двое, подхватили чёлн, подтащили на берег. Рыбак-голова следом. Убедился, что никого вокруг, тогда Ивашке знак подал. Ушли с чёлна в чащу, следом за человеком со свечой.
Шли недолго. Берег правый крут, лес быстро оборвался. Вот и лошади. Сели и пошли уже не в своей воле, а в воле того человека, что ждал, великим князем уряженный. Назвался сотником Скопиным.
– На переправу не пойдём. Людно. Опасно,– заговорил доверенный великого князя.– Перехватим караван в степи на первом ночлеге. Купец из Кафы, грек. Идёт в Азов. Бывал с товарами в великом княжестве. Сговорились уж. Стража у него своя. Больше греки, генуэзцы. Есть и татары с Крыма. Много лет с ними ходит. Хорошо платит, вот и держатся. Есть правда и новые, молодые.
Ивашка с Василием слушали молча. Не заметили, как к ним присоединились всадники, пошли впереди, торя дорогу.
– Что хан?– только и спросил боярин.
– Основное войско ушло на Кавказ, слышно, брать Тебриз. Людей у него в Сарае осталось мало. Князя ищут и стерегут на Волге выше. Молва доносит, в нашем направлении поиска нет. И будем молить Господа о вспоможении.
– Его волей живём-можем, – Ивашка перекрестил князя и себя.
– Держи кошель, боярин. Поиздержался, небось. В дело не скупись. Ивашка поймал мешочек, привязал к кушаку.
– Сгодилось серебро. Выручало,– подал голос Василий.– Сколько страха натерпелись, две пары лошадей загнали. 
–Теперь спокойнее пойдёте, не будете рыскать по степи стаей волков,– сказал сотник.
– Ой ли, на виду у множества людей ухо востро держи. Зазеваешься, тут тебя и обовьёт татарский аркан.
– В караване есть наш человек, если что весть подаст, упредит.
– Там и татарский глаз сыщется, вот чего опасаюсь,– молвил боярин.
– Пойти бы нам на Дон в малой дружине. Там русские земли близко,– сказал Василий.
– Дон, как и Волга, любимы татарами. Степи там обширные, травы густы. Скоту корма прорва, вода всюду. Где корм, там и кочевник,– не согласился сотник,– не будем отступать от воли великого князя.
***
У купца глаза пронзительные, так и прошил насквозь Василия душу. Только отрок не забоялся такого колкого взгляда. Видывал уж на своём коротком веку пострашнее глаза, лютые, когда Василия Кирдяпу и его двор за побег наказывали. Недалеко от хана стоял со своим двором, всё видел, всё слышал. Жестокие реплики, злой огонь холодных ханских глаз. Мороз по шкуре драл.
Грек был в солидных годах, сутулый. На плечах поношенный, когда-то дорогой кафтан из тонкой шерсти, фетровые сапоги, отделанные хромом и узкополая шляпа не говорили, что перед тобой богатый и влиятельный человек. Купец осмотрел Василия внимательно, словно ища изъян в его татарской одежде, белобрысом облике, наглым и даже злым взглядом светлых глаз.
– От русской матери был рождён?– спросил грек по-татарски.
– От полонянки отцовского гарема,– отвечал Василий.
– Больно молод, что умеешь?
– Яблоко надвое стрелой беру.
– Покажи.
Пристроили яблоко на ветку дерева. Она слегка покачивалась. Василий взял лук, вскинул, прицелился. Запела стрела, и яблоко раскололось.
– Ты чем знаменит?– обратился купец к Ивашке.– Отрок с тобой?
– Мой племянник. А знаменит кулачным боем, господин. Есть ли среди вас соперник,– Ивашка не хотел показывать до поры свою ратную отвагу.
– Найдётся!– на круг вышел коренастый, плотно сбитый парень, роста Ивашкиного
.– Бьёмся до первой крови.
– Годится. И пошли по кругу, приплясывая, пружиня в коленях. Прощупали крепость ударами в грудь. Отскакивают кулаки. Можно и покрепче на потеху толпе, на славу бойцу. Ивашка едва не пропустил удар в челюсть, но изловчился сам и кулак его вынес из носа соперника красную юшку.
– Удал,– сказал хозяин каравана,– беру в дружину. Харчи мои, в конце пути за службу – горсть медных денег. На том и сговорились. 
Продолжение следует
Прочитано 2023 раз

Комментарии  

0 #6 Krystal 20.11.2018 15:02
I have noticed you don't monetize your site, don't waste your traffic, you can earn additional cash every
month. You can use the best adsense alternative for any type
of website (they approve all websites), for
more details simply search in gooogle: boorfe's tips monetize your website

my page :: BestSam: https://MightyAnton.blogspot.co.uk
0 #5 Zita 23.07.2018 16:08
It's very simple to find out any matter on net as compared
to textbooks, as I found this post at this web site.

Also visit my blog - у парня очень
большой член порно: http://www.vietnamsingle.com/vn/banners/redirect.asp?url=https://labporn.net/categories
0 #4 Dick 19.07.2018 20:40
Hmm is anyone else experienciong problems with the images on this blog loading?
I'm trying to figure out if its a problem on my end or if it's the blog.
Any suggestions would be greatly appreciated.

Feel free too surf to my page :: porn videos: https://gigale.com/
0 #3 Finley 19.07.2018 17:26
I really like your blog.. very nice colors & theme. Did you ccreate this website yourself or did you hire someone to do
it for you? Plz answer back as I'm loooking to create my own blog and would like to find out where u got
this from. many thanks

Here is my web-site :: https://pornomalina.me/categories/gruppovoe-porno/: https://pornomalina.me/categories/gruppovoe-porno/
0 #2 Milagro 19.07.2018 14:35
Article writing is also a fun, if you know then you
can write or else it is complicated to write.

Also visit my site - порно
кастинги пьера: https://labporn.net/categories/kastingi
0 #1 Corinne 17.07.2018 18:05
Awesome blog! Is your thwme custom made or did you download it from
somewhere? A theme like yours with a few simple tweeks would really make
my blog stand out. Please let mee know where you got your design. Kudos

my weblog: порно мама
блондинка: https://labporn.net/categories/blondinki

Добавить комментарий

Ваш комментарий должен быть или доброжелательным, или никаким!


Защитный код
Обновить

  • Главный редактор "БрайлЛенда"
Nick Chubb Womens Jersey